14 лет назад - примерно в это время года - моего сына сбила машина на пешеходном переходе. Выживет ли он - было непонятно. Тогда мой сын лежал в реанимации, потом в нейрохирургии в Морозовской больнице. И когда Гри уже перевели в палату, мир начал обретать краски. Появились цвета, оттенки, люди. Там мы познакомились с Димой Акимовым. Сейчас он - директор детского клуба "Волшебный ребёнок", и один из организаторов благотворительного фонда "Кораблик". Вот, что он написал в своём ТГ-канале на днях Так вышло, что предыдущие дни много времени проводил с пациентами в больницах. Лысые блестящие макушки детей в онкоотделении, худые, но на удивление шустрые дети. А вот мамы - те сильно отличаются друг от друга. Вот женщина со свежезаплаканными глазами стоит у палаты, ждёт доктора - вдруг он забудет про них? Она ещё не понимает, что их судьбу решает ежедневный консилиум, не поняла, как здесь все устроено. А вот мама придерживает за длинную ручку машину-каталку, в которой задорно крутит руль малыш с огромными глазами и чудом сохранившимися длинными ресницами. По ее глазам видно, что они здесь сторожилы, уже наревелась в своё время, а теперь просто живет, скоро, кстати, обед. .. Бесконечные капельницы, рискованные операции, переливания крови, страшные диагнозы... Сколько боли выпало на долю этих детей и семей в целом! И сердце сжимается от мысли что примерно в паре тысяч километров такие же дети, с такими же диагнозами. И вот как можно по своей воле преумножить боль этих семей взрывами, слезами, смертью близких?! Как в 21-м веке все это вообще возможно? Дети должны быть вне взрослых разборок! ...Не раз писал уже про один жизненный эпизод, который произошёл с нами в немецкой клинике во время лечения сына уже почти 15 лет назад... Тогда деньги, собранные друзьями на лечение закончились раньше, чем мы рассчитывали и остаток в 20 тыс евро после дополнительных блоков химии даже обернулся минусом. Меня вызвал к себе руководитель дневного стационара профессор Фенглер. Он сообщил, что завтра нужно начинать новый блок химии и если мы не заплатим, то он не знает, что делать. «Сколько вы можете собрать по своим?» «Думаю, 2000 евро - тысяча есть у меня на житьё и тысячу, надеюсь, сможем занять». «Понятно, я утром вам позвоню.» Позвонил он только к обеду: «Мистер Акимов, как у вас ситуация?» «Набрали 3000 евро!» «Ясно. Начинаем лечение. Мы нашли для вас деньги». «...Как же это?... Где нашли? Кто?...» «Мы с доктором Штакельбергом рано утром сходили к мэру Берлина, просили за вас и он дал чек на 15 тысяч евро.» «Да как такое возможно? Врачи бросают пациентов и идут к мэру ради иностранного ребёнка! А мэр города-банкрота даёт 15 тысяч евро!» «Во-первых, речь о пациенте, которого мы лечили больше года, во-вторых, ваш Лёня должен лечиться и не должен чувствовать на себе «взрослых» проблем. Вот эти все визы, отсутствие денег, жилья, лекарств - это все взрослые проблемы, дети должны быть вне этого. А мы с вами, взрослые люди, должны договориться, а другие взрослые люди должны нам помочь все организовать». «Да зачем мы вам сдались-то?! Мой дед, в прошлом военный лётчик, вообще воевал с вашим отцом! Русские натерпелись от вас, а вы от русских!» «Во-первых, это было давно, а во-вторых, повторяю, дети должны быть вне всего этого!» ...А за окном как обычно идут прохожие, едут машины, «работают свою работу» люди. Надо и мне идти продолжать работать, но как трудно удерживать себя от того, чтобы выйти посреди улицы и заорать во все горло. ...Во все горло...