July 24th, 2021

хамельн

Испанка на новый лад. И новая волна уносит близких мне людей

С утра прочитала, что умер лингвист, Александр Николаевич Барулин. Весь день хожу, как пыльным мешком пришибленная. Поверить невозможно совершенно.
Как же много лингвистов осиротело сегодня!
Дело в том, что Александр Николаевич создал факультет лингвистики в РГГУ, и я училась у него в самом первом выпуске.
Я поступала в РГГУ (тогда он назывался "Историко-архивный"), как раз потому, что обещали там набрать лингвистов из тех, кто поступит на информатику. И я проучилась год на факультете информатики, а потом и вправду пришёл Барулин и стал набирать себе лингвистов из тех, кто закончил первый и второй курс. И набрал он в сумме человек 30, кажется, но в основном - из тех, кто уже до того ходил к нему на кружок и ездил с ним в экспедицию. А я пришла не из кружка, а со стороны, но мне эта компания очень понравилась.
Вообще, мне с учёбой сказочно повезло: я в старших классах училась в очень хорошем математическом классе в 91 школе, у нас был турклуб, походы, поездки и прекрасная компания. И я слышала от нескольких человек, что в институте мне будет сложно привыкнуть к тому, что тут совершенно другая обстановка, всем на всех наплевать, не то что в школе.
Так вот, эти мрачные пророчества никак не относились к нашему институту, точнее, к нашему факультету. У нас были потрясающие люди, преподаватели и студенты, и им было не всё равно.
Когда нас только набрали, это был даже не факультет, а кафедра лингвистики, правда, со своим отдельным учебным планом и совершенно отдельной программой. Нас называли "Барулинские дети", это так и было. Нас пришло 25 человек, и преподавателей было почти столько же. Мы все тусовались, как сейчас бы сказали - в двух комнатках, именуемых "кафедра". Там был кабинет Барулина - и общая комната, в которой мы проводили массу времени.
На кафедре в какой-то момент появилась наша первая стенгазета - ватман, расчерченный под изразцы с цитатами из Булгакова. Потом там стали появляться цитаты и из других мест. А потом на "печку" стали выписывать перлы, которые тот или иной препод выдал на лекции.
И атмосфера была такая дружественная, что преподаватели сами приходили потом почитать и посмеяться с нами: "Это что, я такое сказал?! Да, мог, конечно!"
Collapse )